Все же можно сказать, что столетие спустя после времен Наполеона…

Все же можно сказать, что столетие спустя после времен Наполеона права мужчин, завоеванные в ходе Французской революции, распространились и на женщин. Женщины вот-вот должны были получить равные гражданские права с мужчинами; перед ними (хотя и с трудом, и не в полной мере) открылись возможности получения профессии и проявления личных способностей. Конечно, в ретроспективе, с позиций нашего времени, видна ограниченность этих успехов, как это было и с правами мужчин в их первоначальном виде. Успехи обнадеживали, но не удовлетворяли большинство женщин, остававшихся в зависимости от бедности и связанных семьей.

Хотя для женщин процветавшего среднего класса (замужних и незамужних) прогресс эмансипации был неоспорим (в отличие от женщин из мелкой буржуазии, новой и старой, и из нижнего слоя среднего класса), но он принес с собой и одну важную проблему. Это была проблема сохранения женственности в мире, устроенном для мужчин; женственности, которая была не просто вынужденной ролью, навязанной им мужчинами, а частью их самих, и была обращена в сферу семьи, домашнего хозяйства и личных связей — и вот пришла эмансипация, открывавшая выход из этой сферы, — но куда? Или, говоря иначе: как могли женщины, оставаясь верными своей природе, работать и соревноваться в обществе, приспособленном для мужчин, т. е. для людей другого пола?

На этот вопрос, пожалуй, нет общего и постоянного ответа, поскольку он по-новому встает перед каждым поколением, обращающимся к проблеме положения женщин в обществе. Так что ответ (или набор ответов) может быть удовлетворительным только в конкретных исторических условиях. Теперь можно поинтересоваться, каким был ответ первых поколений западных женщин, принадлежавших к городской цивилизации и вступивших в эру эмансипации. Здесь нам многое известно о жизни передового отряда женщин, проявивших себя в политике и в культуре; но вот об остальных, не проявивших себя и не прославившихся, мы знаем мало. Известно, например, что женская мода, распространившаяся в эмансипированных кругах общества после первой мировой войны, усвоившая идеи, рожденные в «авангардной» среде в период до 1914 года (т. е. в среде артистической богемы больших городов), содержала два разных элемента. Первый со стоял в том, что послевоенное «поколение джаза» демонстративно использовало косметику, которая прежде была отличительной чертой женщин, служивших для удовлетворения и развлечения мужчин, т. е. проституток и прочих работниц сферы развлечений. Наряду с этим девушки и женщины стали смело выставлять напоказ разные части тела, прежде всего — ноги, которые раньше, согласно правилам женской скромности XIX века, следовало наглухо закрывать от похотливых взглядов мужчин.

С другой стороны, послевоенная мода делала все возможное, чтобы свести до минимума внешние проявления вторичных половых признаков женщин, отличавших их от мужчин: волосы укорачивали или коротко подстригали (раньше они были длинными!); грудь старались сделать плоской — насколько это было возможно физически. Это были черты свободы — как и короткие юбки и отказ от корсетов, и новые раскованные движения — в них были не только признаки свободы, но и призыв к ней. Представители старшего поколения — отцы, мужья и другие хранители традиций и патриархальной власти — уже ничего не могли с этим поделать! Что же все это означало? Возможно, это были проявления новых настроений женщин, желавших сочетать в одежде и во внешности требования удобства, раскованности и элегантности, подобные тем, с которыми выступила в XX веке Коко Шанель, предложившая свою знаменитую «очень короткую черную юбочку», имевшую оглушительный успех. Но об этом можно только гадать. Здесь ясно одно: эмансипированная мода содержала разнородные элементы и признаки, имевшие иногда прямо противоположное назначение.